Из писем командующего 2-й армией князя Багратиона графу Аракчееву.
Сдерживая постоянно волновавшее его негодование против действий Барклая де Толли в переписке с Императором, князь Багратион давал ему полный ход в письмах к Аракчееву. В то время, когда Барклай, после первого перехода на Рудню, вдруг повернул войска на дорогу к Поречью и через несколько дней пошёл снова на Рудню, князь Багратион писал ему: «Со мною поступают так неоткровенно и так неприятно, что и описать всего невозможно. Воля Государя моего: я никак вместе с министром служить не могу. Ради Бога, пошлите меня куда угодно, хотя полком командовать в Молдавию или на Кавказ, а здесь быть не могу. Вся главная квартира немцами наполнена так, что русскому жить невозможно, и — толку никакого нет. Воля ваша: или увольте меня хотя отдохнуть на месяц. Ей Богу, с ума свели от ежеминутных перемен… Я думал истинно, что служу Государю и Отечеству, а на поверку выходит, что я служу Барклаю. Признаюсь — не хочу».
После оставления Смоленска, его негодование возросло до последней крайности. «Больно, грустно и вся армия в отчаянии, что самое важное место понапрасну бросили. Я с моей стороны лично его просил убедительнейшим образом, наконец, и писал, но ничто его не согласило. Я клянусь вам моею честью, что Наполеон был в таком мешке, как никогда, и он мог бы потерять половину армии, но не взять Смоленска». Описав, с каким мужеством дрались наши войска, он говорит, что «стоило ещё оставаться два дни? По крайней мере, они (т.е. неприятели) сами бы ушли, ибо не имели воды напоить людей и лошадей. Он дал слово мне, что не отступит, но вдруг прислал диспозицию, что он в ночь уходит. Таким образом воевать не можно, и мы можем неприятеля привесть скоро в Москву».
При таком положении дел он советует как можно поспешнее приготовить, по крайней мере, ещё 100 тысяч войск. «Слух носится, что всё думаете о мире. Чтобы помириться, Боже сохрани! После всех пожертвований и после таких сумасбродных отступлений — мириться: вы поставите всю Россию против себя, и всякой из нас за стыд поставит носить мундир. Ежели уже так пошло,— надо драться, пока Россия может и пока люди на ногах: ибо война теперь не обыкновенная, а национальная, и надо поддержать честь свою и всю славу Манифестов и приказов данных. Надо командовать одному, а не двум. Ваш Министр, может, хороший по Министерству, но генерал — не то что плохой, но дрянной, и ему отдали, судьбу всего нашего Отечества… Я, право, с ума схожу от досады; простите мне, что дерзко пишу. Видно, тот не любит Государя и желает гибели нам всем, кто советует заключить мир и командовать армиею Министру. Итак, я пишу вам правду: готовьте ополчение. Ибо Министр самым мастерским образом ведёт в столицу за собою гостя. Большое подозрение подают всей армии господин флигель-адъютант Вольцоген. Он, говорят, более Наполеона, чем наш, и он советует всё Министру. Я не токмо учтив против него, но повинуюсь, как капрал, хотя и старее его. Это больно; но, любя моего Благодетеля и Государя, повинуюсь. Только жаль Государя, что вверяет таким славную армию. Вообразите, что нашею ретирадою мы потеряли людей от усталости и в госпиталях более 15 тысяч, а ежели бы наступали, того бы не было. Скажите ради Бога, что наша Россия — мать наша — скажет, чего так страшимся и за что такое доброе и усердное Отечество отдавать сволочам и вселяем в каждого подданного ненависть и посрамление. Чего трусить и кого бояться? Я не виноват, что Министр нерешим, трус, бестолков, медлителен и все имеет худые качества. Вся армия плачет совершенно и ругает его насмерть. Бедный Пален от грусти в горячке умирает, Кнорринг умер, кирасирской, вчера. Ей-Богу, беда! и все от досады и грусти с ума сходят. Спешите присылать нам больше людей на укомплектование; милицию лучше раздать нам в полки, их перемешаем и гораздо лучше; а ежели одних пустить — плохо будет. давайте и конных, нужна кавалерия. Вот моё чистосердечие! Завтра я буду с армиею в Дорогобуже и там остановлюсь. И 1-я армия за мною тащится. Не смел остаться с 90 тысячами у Смоленска! Эх, грустно, больно, никогда мы так обижены и огорчены не были, как теперь. Вся надежда на Бога. Лучше пойду солдатом в суше воевать, нежели быть главнокомандующим и с Барклаем. Вот вашему сиятельству всю правду описал, яко старому министру, а ныне дежурному генералу и всегдашнему доброму приятелю. Прочтите и в камин бросьте!».
А.Н.Попов. Отечественная война 1812 года. Том 2. с.339-341
Москва: «Минувшее». 2009
Комментарии к записи Из писем командующего 2-й армией князя Багратиона графу Аракчееву отключены

Магазин сайтов и доменных имен

Avto-Spros

Cars In Detail

Мoй ip

Русские темы для WordPress. Бесплатные шаблоны для блогов WordPress на любой вкус

.